PoliticMain

Чеченская война должна занять особое место в истории конфликта «Юг—Запад». Впервые в единоборстве с исламскими боевиками европейская армия потерпела поражение.

(По Лиддел-Гарту: выигрыш в войне есть достижение мира, который, хотя бы с вашей точки зрения, был бы лучше довоенного. Чем бы ни кончились боевые действия в Чечне, Россия, потерявшая честь, союзников, людей, деньги и престиж, войну уже проиграла.)

Тем самым изучение особенностей данного конфликта приобретает приоритетное значение для обеих противоборствующих цивилизаций.

Не подлежит сомнению то, что российская армия в Чечне действовала (и поныне действует) не лучшим образом.

Однако разве не действия противника заставили ее так действовать?

Любая армия имеет свои достоинства и недостатки. Суть военного искусства в том и заключена, что победитель создает обстановку, в которой недостатки его войск не видны, а достоинства проявляются максимально. И каковы бы ни были слабости господина Грачева как военного министра, сделали эти слабости заметными воины и полевые командиры «республики Ичкерия».

Суть стратегии политического ислама в Чечне может быть охарактеризована следующим образом:

а) в области психологии — постоянно провоцировать противника на совершение действий, позорных для европейской армии (бомбардировка городов, убийство мирных жителей, мародерство и пр.). За счет этого способствовать международной изоляции противника и создавать у своих людей чувство превосходства над захватчиками;

б) в обороне — партизанская война, опирающаяся на тесное взаимодействие труднообнаруживаемых лагерей боевиков в горах и своих сторонников в населенных пунктах. В связи с этим федеральная армия постоянно втягивалась в дорогостоящие бои за эти населенные пункты. Операции либо на деле приводили к геноциду, либо могли быть истолкованы как геноцид дудаевской пропагандой;

в) в наступлении — действия террористических групп против мирного населения противника на его территории. Последнее создавало многочисленные внутриполитические проблемы и приводило к ужесточению войны, то есть к игре по правилам Юга.

Эффективность данной стратегии видна уже по истерической реакции на нее. Потери от буденновского теракта, которые трудно назвать чрезмерными, привели к множественным скандалам, политическому кризису и требованиям мира едва ли не «любой ценой». Еще более серьезным мог оказаться эффект «Норд-Оста», если бы не высокопрофессиональные действия российского спецназа и не сильнейшее давление, своевременно и умело оказанное на российские СМИ.

Следует отметить, что война со стороны чеченских фундаменталистов носит оборонительный характер, каких-либо активных целей они перед собой не ставят.

Представляет интерес активный, «бен-ладеновский», вариант террористической стратегии.

Итак, пусть некоторая условная Южная страна стремится военными методами добиться решения своих внешнеполитических задач и готова идти на риск столкновения с Европой. Рассмотрим стратегические приемы, которые при этом могут быть использованы.

Прежде всего адекватная стратегия должна быть не оборонительной (как в случае Кувейтского кризиса), а наступательной, то есть военные действия должны быть перенесены на территорию европейского противника. Далее, следует стремиться к максимальным людским потерям с обеих сторон, причем по возможности к потерям среди мирного населения. Наконец, по мере развития операции связность противника должна неуклонно понижаться. Все это должно привести к резкому падению морально-психологического состояния противника, к развитию паники, общественному и политическому кризису, выход из которого Запад будет искать на пути «мира на любых условиях». При благоприятном стечении обстоятельств должно предусматриваться развитие операции вплоть до крушения западной цивилизации.