PoliticMain

Исследование, проведенное Т. Ремингтоном, даст нам дополнительные данные о том, каким образом определялась судьба бывших региональных руководителей после 1991 года. Так, большинство первых секретарей обкомов КПСС (70 %) перешли в бизнес (государственный или частный), и лишь 16 % остались в руководстве региона (см. таблицу 5). В то же время 40 % председателей исполкомов разных уровней остались в элите, что говорит о том, что исполнительные комитеты советов народных депутатов сыграли роль буфера в период трансформации власти.

Таблица 5. Циркуляция региональной элиты после 1991 г. (в%%)

Приведенные данные свидетельствуют, что мобильность в разных элитных группах имела качественно различную природу. В одном случае (в федеральных органах власти) это была революционная замена старого политического класса новыми разночинцами, в другом (в регионах) — процесс не выхолил за рамки эволюции, позволявшей плавно замещать выбывающих членов элиты новыми представителями того же класса. Новые типы отставок при Ельцине

При Ельцине появились принципиально новые типы отставок, которые в советские времена, да и в период перестройки, были нонсенсом. Это прежде всего добровольные отставки тех, кто в периоды резких поворотов курса реформ выражал свое несогласие с проводимой политикой, покидая высокую должность. Причем нередко такие отставки сопровождались открытой критикой курса президента. В предшествующие периоды такие эскапады чиновников были просто немыслимы и, безусловно, имели бы самые серьезные последствия для смельчаков. В Ельцинские времена никаких санкций после добровольной политической отставки не следовало. Более того, подчас такие критики режима через определенный промежуток времени опять могли оказаться в высоком кресле.

Другим новым типом экскорпорации при Ельцине стали репрессивные отставки, сопровождавшиеся уголовным преследованием официала. Выход из группы не только не сопровождался почетными ритуалами, но выражал явную враждебность по отношению к неугодному чиновнику. Его могли подвергнуть унизительной процедуре ареста с последующей демонстрацией по телевидению, публикацией многочисленных разоблачительных статей и компрометирующих комментариев. Отныне пребывание в элите не могло служить гарантией от репрессий. Если раньше грехи номенклатуры тщательно затушевывались, а «выносить сор из избы» считалось нарушением корпоративной этики, то теперь срывались все и всяческие покровы. «Чемоданы компромата» готовились в недрах спецслужб на каждого политика и чиновника. Сам приход в элиту стал опасен, так как был чреват последующими преследованиями.

Третьим новым типом экскорпорации стали рекреативные отставки, которые сопровождались выходом не в экс-элитные зоны, а в резервации, или запасники. Перемещение официала в экс-элитную зону означало сохранение для него почетного статуса при отсутствии реальных рычагов власти. Это был гарантированный практически для каждого члена элиты достойный уход, предшествующий пенсии. Возврат из экс-элитной зоны в элитную был исключен. Теперь же ситуация меняется: создаются (отчасти по инициативе государства, а отчасти — стихийно) такие рабочие места для отставников, которые подразумевают их последующее возвращение во власть. Запасники образуются как в политическом пространстве, так и вне его (главным образом — в сфере бизнеса). Планомерное создание элитных резерваций

Ускорившийся темп элитного трафика в 90-е гг. требовал изменения подходов к работе с кадрами. Неотложной задачей тех лет стало управление процессами элитных перемещений. Такая потребность отчасти была обусловлена омоложением отставок, что требовало трудоустройства выпадавших из системы власти официалов. Экс-элитные зоны советского типа больше не вмещали отставников. Нужно было расширить объем зон настолько, чтобы вместить потоки все новых и новых уволенных чиновников. Поначалу казалось, что выборы могут стать тем механизмом, который позволит осуществлять экскорпорапию относительно безболезненно. Вспомним, как в 1989 году М.С. Горбачев посылал на выборы неугодных руководителей, никаким образом не подстраховывая их. Исполнительная власть полагалась на волю случая: если политик в состоянии самостоятельно победить на выборах — он достоин того, чтобы остаться в рядах элиты. Его судьба была в руках электората.