PoliticMain

Великая война на Тихом океане интересна во многих отношениях: она иллюстрирует устойчивость геополитических задач, прочность установившихся позиций, диалектику морской/воздушной и сухопутной войны, логику борьбы за связность, блеск и нищету стратегии, построенной на модели «естественных границ», неумолимость «транспортной теоремы». Само собой разумеется, в ограниченном объеме «комментированной геополитики» мы можем коснуться лишь некоторых, наиболее простых проблем Великой войны на Тихом океане [Переслегин, Переслегина, 2003].

Напомним, что Япония вышла из войны с Россией, имея более сильный флот, чем в начале войны, ослабленную армию и почти катастрофическое финансовое положение. Портсмутский мир не признал права сторон на контрибуцию, что вызвало охлаждение в отношениях между Японией и Соединенными Штатами, выступившими в роли посредника между воюющими сторонами.

Первая Мировая война перевела намечающийся конфликт в иную плоскость. Ослабление Британской Империи при резком усилении позиций США поставило на повестку дня вопрос о замене Версальского (читай: Лондонского) миропорядка на Вашингтонский. Однако в начале 1920-х годов США, будучи второй морской державой мира, были не готовы воевать на двух океанах против коалиции первого и третьего мировых флотов — британского и японского. Расторжение англо-японского альянса становилось, таким образом, приоритетной задачей американской дипломатии.

На Вашингтонской конференции 1921—1922 гг. американцам удалось добиться большего: не только англо-японский морской договор был расторгнут, но и предельные размеры флотов США, Великобритании и Японии были фиксированы в пропорции 5:5:3.

Кроме того, стороны обязались прекратить «гонку водоизмещении» линейных кораблей и авианосцев. Это решение, казалось бы одинаково выгодное (или невыгодное) для всех, ставило в привилегированное положение США: вся американская военно-морская стратегия была основана на возможности маневра силами между Атлантическим и Тихоокеанским ТВД через Панамский канал. Но Панамский канал имел ограничения по осадке и длине проходящих кораблей, и Вашингтонские соглашения подозрительно точно соответствовали этим ограничениям.

Япония справедливо восприняла Вашингтонские соглашения как тяжелое дипломатическое поражение. Ухудшилось также экономическое положение страны: как союзница Великобритании, Япония не испытывала проблем с нефтью, легирующими металлами, каучуком. Теперь такие проблемы возникли. Практически предоставленная сама себе Япония не обеспечивала себя ни одним из видов сырья, необходимого промышленности.

Такое сырье было — и в избытке — к югу от Японских островов в Индонезии. География диктовала Японии стратегию: надежно удерживать за собой центральный сектор западной части Тихого океана (Японское море, Восточно-Китайское море) и продвигаться на юг — на американские Филиппины, в Голландскую Вест-Индию и британский Бруней. Такая стратегия рано или поздно приводила к войне с США и Великобританией.

Армия, менее, чем флот, страдавшая от нефтяного голода, пользовалась иной геополитической логикой. Ее целью была избыточная защита Кореи, для чего предполагалось установить контроль над Китаем и создать альтернативное китайское государство в Маньчжурии. Такая стратегия постулировала необходимость войны с Китаем, создавала угрозу нового столкновения с Россией/СССР и опять-таки делала весьма вероятным вмешательство США и Великобритании, хотя и в ограниченных масштабах.