Кризис аналитичности. Риск как фактор стратегии
Страница 3

Однако шансы выиграть партию при второй стратегии почти в семь раз больше, чем при первой! И если, как это часто бывает, ничья для Вас равносильна поражению, следует отказаться от оптимального способа действий и избрать путь риска.

В отличие от шахмат в войне «ничьей» не бывает. Позиционный тупик, позиционный размен — это всегда напрасно потраченные человеческие жизни, огромные материальные издержки, духовный коллапс. Все это обусловливает мир, худший, нежели довоенный. Стратегическое поражение.

Потому в военном деле рискованные операции, выходящие за пределы кризиса аналитичности, весьма важны.

Подчеркнем теперь, что риск есть неотъемлемый спутник борьбы на войне. С этой точки зрения рискованна — в большей или меньшей степени — любая стратегия. В системе «война» слишком много переменных, потому сколь бы безопасным ни выглядел избранный вами план, он всегда может оказаться гибельным.

Из этого, однако, не следует, что любая стратегия есть стратегия риска.

Мастера военного дела стремились вслед за Наполеоном Великим ввязываться в сражение при вероятности успеха в 75-80 процентов. В этом случае благоприятный исход относится к неблагоприятному, как три-четыре к одному. Будем считать классической, условно безрисковой, стратегией любой план, коэффициент благоприятности которого выше двух (обратный показатель, коэффициент риска — менее 0,5).

Назовем умеренным риском операции с коэффициентом благоприятности от 1 до 2. Если этот параметр лежит в параметрах от 0,5 до 1, речь идет о «значительном риске».

В данном разделе речь пойдет об операциях с коэффициентом благоприятности, много меньшем 0,5 (показатель риска много больше двух).

Рассмотрим некое сражение как «темповую игру», в которой в ответ на каждый ваш ход у противника есть некоторая последовательность реплик, вообще говоря, бесконечная. Суть аналитической революции, совершенной при Мольтке-старшем и Шлиффене, заключалась прежде всего в редуцировании «пространства решений». Классическая стратегия всегда работала не с реальной системой «война», весьма сложной, а с ее упрощенной моделью. Само по себе это и неизбежно, и чрезвычайно удобно. Проблема заключалась в том, что в какой-то момент в сознании ответственных командиров модель заменила собой реальный мир: карта стала местностью.

Модель просчитывалась до конца. Суть кризиса аналитичности в том и состоит, что она оказалась просчитанной всеми одинаково. Принятая сторонами «оптимальная стратегия» формально обеспечивала наибольшее математическое ожидание победы. Реально же речь шла о гарантированном позиционном тупике.

Заметим здесь, что рецепт «вернуться от модели к системе» невыполним. При всей примитивности (по сравнению с реальностью) модели войны, используемой в аналитической теории операций, эта теория все же очень сложна. Попытки выйти за «нумерованные полки» и «абстрактные боевые коэффициенты» хороша только в идее, на практике мы сразу же приходим к невозможности принимать научно обоснованные оперативные решения.

Учтем теперь, что сколь бы хорошо ни работала разведка, ее данные всегда либо неполны, либо запаздывают. Иными словами, если речь идет о действиях в реальном времени, война — в отличие от шахмат — всегда оказывается игрой с неполной информацией. С этим связано происхождение нормального оперативного риска в 20-30 процентов.

Чем более аналитическими являются наши действия, тем их легче предсказать, тем меньше вероятность ошибки у противника. Далее, поскольку позиция всегда остается близкой к равновесию, тем меньше цена возможной ошибки и больше возможностей своевременно исправить ее.

При использовании стратегии риска равновесие нарушается грубо и необратимо — маятник отклоняется в крайнее положение. Все содержание войны — тотальная победа или абсолютное поражение — «повисает» в неопределенности, и резко повышается значение каждого хода, каждого оперативного решения.

Простые формулировки математической стратегии, согласно которым нагрузка на операцию обратно пропорциональна показателю риска, имеют простое математическое воплощение, однако они и неудобны, и недостаточны. Дело в том, что пространство решений только в теории изотропно и однородно. На самом же деле некоторые решения будут приняты противником с большей вероятностью, нежели другие, причем определяющее значение имеет дефицит времени, то есть — степень перегрузки информационных каналов противника. Можно показать, что если размерность пространства решений возрастет вдвое, реальная размерность пространства решений сокращается в восемь раз! «Чем ближе цейтнот, тем меньше стратегии и больше тактики…» С этой точки зрения речь идет об управляемом риске, о переводе войны в иную — информационную — плоскость, о воздействии на управленческие структуры противника с целью модифицирования вероятности принятия им тех или иных решений. Такая стратегия имеет много общего с азартной игрой, но к ней не сводится.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Смотрите также

Понятие стандарта аудита
Тема международных стандартов в настоящее время актуальна для всех стран мира и, особенно для России, где стандарты аудиторской деятельности до сих пор находятся в процессе разработки и вызывают не ...

Благодарности
«Самоучитель игры на мировой шахматной доске» представляет собой итог моей работы ведущим редактором серии «Военно-историческая библиотека» в санкт-петербургском издательстве «Terra Fantastica» и ...

Восстановительный период
Первый этап послевоенного периода был продолжением «мобилизационного социализма» 30-х годов, но на радостной ноте, с настроением победителей. Дискуссий о том, проводить ли восстановление форсирова ...