PoliticMain

Первый же взгляд на глобус позволяет определить важнейшую геополитическую константу, а именно соотношение воды и суши на земном шаре (см. карту 1). В том обстоятельстве, что 70,8% поверхности нашей планеты занимает океан, уже заключается «влияние морской силы на историю». Априори, то есть при прочих равных, стратегия, оперирующая морем, будет эффективнее сухопутной в 2,4 раза.

Преимущество владения морем может быть реализовано в сугубо экономической области, иначе говоря, на мировой шахматной доске оно простыми способами превращается в материал. Английский пират эпохи Елизаветы I Рели писал: «Тот, кто владеет морем, владеет мировой торговлей. А кто владеет мировой торговлей, владеет богатствами земли и ею самой». Иначе говоря, держава, преобладающая на море, всегда может вынудить своего континентального противника сражаться против ресурсов всего мира. Это было убедительно продемонстрировано Франции при Людовике XIV и Наполеоне, Германии при Вильгельме II и Гитлере, России при Николае I, Советскому Союзу в годы «холодной войны».

Господство на море есть также важнейшая форма преимущества в пространстве. Почти всегда сторона, владеющая морем, может построить коммуникационные линии под ту или иную конкретную тактическую задачу, обеспечив развертывание и снабжение войск в любой области любого театра военных действий (а при необходимости — быструю эвакуацию этих войск).

Наконец, господство на море позволяет выигрывать любое количество темпов в счетной игре. В эпоху парусного флота это преимущество было разительным: при легком бризе суточный пробег транспортного корабля составлял более 300 километров, тогда как дневной переход сухопутной армии редко превышал 30 километров. Изобретение железных дорог изменило ситуацию, но не кардинально.

С геополитической точки зрения особое значение имеют водные пространства, разделяющие/соединяющие наиболее развитые в экономическом и военном отношении страны.

Исторически первым таким пространством было Средиземное море. Даже сегодня его геополитическое значение соответствует центральным полям обычной шахматной доски: исход Первой и Второй мировых войн в значительной мере был предопределен преобладанием союзников в центре.

В течение трех тысячелетий борьбы за Средиземное море ценность отдельных его пунктов менялась в зависимости от уровня развития техники, но неизменно особое оперативное напряжение возникало вокруг четырех критических областей: Гибралтарского пролива, Суэцкого перешейка, Туниса (Карфагена) и, наконец, острова Сицилия, оперативного центра региона.

Карта 1. Геополитическая карта мира

В эпоху Реформации резко возросло значение Северного моря и соответствующей группы проливов: Большой и Малый Бельт, Тэ-Хол, Пентленд-Ферт, Ла-Манш. В течение четырех столетий после разгрома «непобедимой армады» Англии удавалось удерживать эти жизненно важные для нее ключевые позиции. В этот период геополитические ориентиры Великобритании были очень просты:

• безусловное господство в Северном море;

• оспаривание контроля над Средиземным морем у любой континентальной державы (для чего в обязательном порядке сохранять за собой Гибралтар, а после 1869 года и Суэц);

• развитие колониальной системы и мировой океанской торговли.

Последнее привело к тому, что с начала XIX века статус «средиземного моря» переходит к Атлантическому океану, ставшему столетием позже главной оперативной магистралью мировой шахматной доски, ее открытой вертикалью.

Поскольку борьба за Атлантику развернулась уже в эпоху пара и электричества, особую ценность обрели крупные порты (прежде всего Лондон и Нью-Йорк), что отнюдь не обесценило «критические» острова и островные группы: Исландию, Вест-Индию и Азоры.

Бурное развитие стран Азиатско-Тихоокеанского региона и перенос «камбийной» зоны экономики США с Восточного на Западное побережье страны обусловливают ожесточенную борьбу за Тихий океан, оказавшийся последним «Средиземноморьем» индустриальной цивилизации. В связи с огромными размерами этого океана и слабой заселенностью его территорий эта борьба далеко еще не закончена, и соответствующая вертикаль мировой шахматной доски остается в лучшем случае полуоткрытой. И, конечно, почти полностью геополитически закрыты, невзирая на современные ледоколы и атомный подводный флот, покрытые льдом полярные моря.