PoliticMain

Один чех из Академии наук рассказывал мне, как его на всю жизнь потрясло то, что он увидел в детстве, в мае 1945 г. Мимо их дома уходили отступавшие на запад немцы. На мощных грузовиках, в идеальном порядке, все как на подбор, со сверкающим оружием и гордым видом. Через какое-то время на дороге появились русские солдаты, в обмотках и потрепанных телогрейках. Они понуро шли гурьбой, неся винтовки на плече, как лопаты. И тот чех, тогда мальчик, спросил отца: «Папа! Это – победители? А те, немцы, – разбитые?». И отец ответил туманно: «Да, сынок, победители. Посмотри на них внимательно. Их не остановить».

Тот на всю жизнь удивленный чех хотя бы пытался это понять, хоть задумался. А наша интеллигенция, глядя на крестьян, не желает задуматься и все мечтает о каких-то немцах.

Меня давно не покидает тяжелое чувство. Забыв войну и оторвавшись от деревни, в очень большой своей части наши горожане испытали глубокую деформацию сознания, восприятия мира. О важнейших вещах они стали судить по внешним, часто несущественным признакам. Углубляясь, эта деформация может стать несовместимой с самой жизнью народа – он теряет ориентацию в пространстве. Они, как тот маленький чех, не верят, что победителем может быть наш солдат в обмотках и телогрейке, наш колхозник в кирзовых сапогах, наш научный работник с зарплатой 120 руб. Все это – явления одного порядка. И нет, как у того чеха, заботливого отца, который бы слегка вразумил.