PoliticMain

Ответ А.Н.Яковлева именно наглый: «Не будет правды – не будет свободы». При чем здесь свобода? Ведь его же не об этом спрашивают, причем вполне конкретно. Чья свобода, от чего и для чего?

Академик Е.П.Челышев: «Но может создаться впечатление, что в нашей стране бушевали только разрушительные силы. А созидательное за всем этим не просматривается». Ответ: «Позитивные документы никто не засекречивал. Они известны». Но ведь это есть прямое признание, что данный труд ни в коей мере не является объективным и беспристрастным , в него отобраны только «негативные» документы, создающие своей совокупностью искаженный образ реальности. Почему читатели в американских университетах в дополнение к этим томам должны еще для равновесия искать какие-то «позитивные документы». Что же вы представляете этот труд как научный, академик горбачевского розлива?

Кстати, на дикий довод о том, что «позитивные документы и так известны» академик А.М.Прохоров резонно заметил: «Это глубокое заблуждение, потому что у нас много закрытых документов о достижениях, которые поднимали престиж нашей страны, и вы могли воспользоваться этими материалами». На это – ноль внимания.

Намеками, очень мягко А.Н.Яковлеву указывают на то, что весь его подход несовместим с наукой. Академик В.А.Садовничий говорит: «Мне кажется, научный принцип историографии состоит в том, чтобы обработать все документы. Мы знаем из прошлого, что если вырывается какая-то их часть, то делается неправильный вывод». Никакой реакции Яковлева.

Член-корр. А.О.Чубарьян: «В принципе всякий отбор документов несет в себе уже элемент субъективности… Я – большой сторонник пофондовых публикаций. Скажем, фонд Совнаркома надо публиковать весь» и т.д. Яковлев только усмехается.

Конкретнее всех выразился член-корр. В.П.Козлов, историк-архивист: «Та серия, которую мы сегодня обсуждали, очень неравноценна. У меня в руках рецензия на сборник „Кронштадтский мятеж“. По существу, это рецензия разгромная. И те вопросы, которые ставились в части отбора документов, передачи документов, комментирования, даже недоуменные вопросы – они поставлены в этой рецензии, которую написал профессионал, архивист, историк, который издал заново все эти документы, и получилось уже два тома объемом 100 печатных листов… Существует специальная научная дисциплина „историография“. В ней все расписано: как публиковать, как комментировать, как отбирать…То есть здесь не нужно открывать Америку, нужно только строго следовать этим правилам. К сожалению, издание первых томов фондом „Демократия“ этим не отличалось».

Все очень правильно, конструктивно. Однако здесь – другой случай. Здесь нет неизбежного «элемента субъективности», а есть именно целенаправленный отбор, подводящий не к ошибочному, а к заданному ложному выводу. Это акция не с изъянами научности, а радикально антинаучная. Прямо скажем, это фальсификация нашей истории, наносящая вред государству и обществу.

Фальсификация, на которой Российская Академия наук ставит свой знак качества самим фактом обсуждения. Это подлое паразитирование на авторитете науки будет записано «агенту влияния» на особый счет.