PoliticMain

В прошлом именно экономическая наука в СССР содействовала разрушению государства суперконцерна СССР, методов эффективного управления которым в интересах общественного развития она вследствие скудоумия и карьеризма своих «светил» выработать не могла. По этой причине она мечтала о переходе к общезападным принципам хозяйствования, в которых экономическая наука ни за что не отвечает (тем более в уголовном порядке как это было в сталинские времена), а только стрижёт гранты и соучаствует в «распиле» бюджета.

Экономического положения страны в прошлом и настоящем, а также и приведённых выше в разделе 3 высказываний “темнил” от экономической науки — вполне достаточно для того, чтобы распустить секцию экономики РАН и экспертный совет ВАК по экономике, аннулировать все учёные степени и звания в области экономической науки, а всю развенчанную околонаучную публику трудоустроить вне сферы научно-исследовательской деятельности в области экономики , дабы эти паразиты не мешали формированию новых научных школ: за отсутствие жизненно состоятельного научного и практического результата паразиты должны платить сами…

Невозможность прикрываться мнениями авторитетов-консультантов поставит чиновников перед необходимостью думать своей головой (по крайне мере тех, в чьих головах мозги более или менее работоспособные, поскольку бюрократия в целом — неисправимая дура и прожжённая стерва). Пока же есть возможность прикрываться мнением авторитетов от исторически сложившейся и официозно-легитимной экономической науки, за провальную экономическую политику на протяжении десятилетий в СССР и постсоветской России никто не несёт ответственности: ни моральной, ни административной, ни уголовной, — вопреки тому, что кризис дурного управления экономикой

длится в нашей стране, начиная с 1953 г.

Конечно, если не видеть и не понимать общезападных принципов построения и функционирования кредитно-финансовой системы, которые автоматически создают потенциал кризиса, управляемого транснациональными мафиозными корпорациями финансистов и биржевиков в интересах их хозяев вопреки интересам общественного развития, то кризисы дурного управления неизбежны и будущем, сколько бы саммитов на эту тему не собирали главы «G8», и кризисы будут представляться как «удары стихии» — в данном случае финансовой.

Но уклоняться от познания алгоритмики генерации этих «ударов стихии», а тем более видя алгоритмику генерации и управления целенаправленными ударами этой стихии, терпеть её в статусе заложника — значит быть идиотом или невольником: вне зависимости от социального статуса.

Нормальные люди обязаны для своего благополучия построить систему финансового обращения, которая бы работала на их интересы, а не на интересы их поработителей. Но это требует ума и воли, каковыми качествами отечественная экономическая “наука” и бюрократия государственности и бизнеса не обладают.

Поэтому это — дело гражданского общества, однако не опьянённого идеями свержения бюрократии под знамёнами буржуазного либерализма или псевдосоциалистического марксизма.

При этом должно быть понятно, что большинство не заинтересовано в падении покупательной способности их зарплаты и накоплений, и потому оно объективно не заинтересовано ни в функционировании “грыжи экономики”, ни в наращивании номиналов в обращении. Фактически это означает, что наращивание величины S+K, хотя и допустимо, но в интересах большинства и в интересах общественного развития в целом не должно опережать роста энергообеспеченности производства и быта. В этом случае стандарт энергетической обеспеченности платёжной единицы будет нарастать, а цены снижаться. Последнее возлагает на государство и многоотраслевые концерны в составе народного хозяйства обязанность — поддерживать баланс платёжеспособности отраслей и регионов при систематическом снижении цен и переориентации производственных мощностей на выпуск иной продукции по мере насыщения рынка и удовлетворения потребностей общества.

Кроме того, режим функционирования народного хозяйства при прогрессивном снижении цен и росте покупательной способности зарплат и сбережений — главный экономический стимул к тому, чтобы люди в их большинстве не бегали бы за «длинным рублём» с одного места работы на другие и не гробили здоровье на нескольких работах одновременно за нищенскую зарплату на каждой из них, а работали бы на одной работе, наращивая свой профессионализм, будучи уверенными в завтрашнем дне.